ты будешь дома сегодня вечером? Когда он был здоров,
  контролировал себя и не был в тревоге или в горе, Хэл Мурс отличался
  особым сарказмом, по-моему, его подчиненные побаивались его острого
  язычка больше, чем гнева или подозрения. Его язвительные замечания,
  обычно раздраженные или даже резкие, жгли, как осы. И вот немного такого
  сарказма пролилось на меня. Хотя это было неожиданно, я был рад услышать
  его колкость. Значит, не вся жизнь ушла из него, в конце концов. - Нет,
  - сказал он. - Мы с Мелиндой выезжаем на танцы. Будем танцевать
  "до-со-до", потом немецкую полечку, а потом скажем скрипачу, что он
  долбаный сукин сын.
   Я прижал ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться. Слава Богу, приступ
  смеха очень быстро прошел.
   - Извини, - сказал он. - Я последнее время мало сплю. От этого
  становлюсь брюзгой. Конечно, мы будем дома. А почему ты спросил?
   - Я думаю, это не важно.
   - Ты ведь не собирался заезжать, да? Потому что, если ты дежурил
  вчера, то идешь в ночную и сегодня. Или ты поменялся сменами с
  кем-нибудь? - Нет, я не менялся, - ответил я. - Я дежурю сегодня.
   - Во всяком случае сегодня не стоит заезжать. Она сейчас не в том
  состоянии.
   - Скорее всего я и не заеду. Спасибо за новости.
   - Не за что. Помолись за Мелинду, Пол. Я пообещал, думая что смогу
  сделать кое-что, кроме молитвы. "Бог помогает тем, кто помогает себе
  сам", - так говорили в Церкви молитвы "Отче наш, сущий на Небесах".