чилось с
  Дэлом. Ты хочешь это как-то уравновесить.
   Он был прав. Конечно, прав. Я знал Мелинду Мурс лучше, чем все
  остальные, но все-таки не настолько, чтобы рисковать ради нее их
  работой... А может быть, и свободой... Или своими собственными работой и
  свободой. У меня двое детей и меньше всего на свете мне хотелось, чтобы
  жене пришлось сообщить им, что их отец готовится предстать перед судом
  за... А за что? Точно я не знал. Скорее всего, за помощь и соучастие в
  попытке побега.
   Но смерть Эдуара Делакруа стала самым отвратительным, самым ужасным
  событием в моей жизни; причем не только в том, что касалось работы, но и
  в жизни вообще, и я в этом принимал участие. Мы все принимали участие,
  потому что позволили Перси Уэтмору остаться после того, как поняли, что
  он совсем не подходит для работы в таком месте, как блок "Г". И мы
  играли в эту игру. Даже начальник Мурс принимал в ней участие. "Все
  равно его мозги поджарятся, будет Перси в команде или нет", - сказал он,
  и, возможно, этого было достаточно, учитывая то, что совершил французик,
  но ведь Перси сделал гораздо больше, чем поджарил Дэлу мозги: он выбил
  ему глаза из орбит и поджег лицо. А все почему? Потому что Дэл убил в
  шесть раз больше людей? Нет. Потому что Перси намочил в штаны, а
  маленький французик имел дерзость над ним посмеяться. Мы участвовали в
  чудовищном акте, и Перси собирался выйти сухим из воды. Он перейдет в
  Бриар Ридж, довольный и спокойный,