когда не было еще девяти и
  только начало смеркаться. Вот тогда она и видела их обеих в последний
  раз живыми, а не в гробах, где гример постарался скрыть самые страшные
  телесные повреждения.
   Сельские жители в то время ложились спать рано - "едва лишь только
  стемнеет под столом", как говорила моя матушка, - и спали крепко.
  Видимо, в ту ночь, когда исчезли близнецы, и Клаус, и Марджори, и Хови
  Деттерик спали тоже очень крепко, Клаус, конечно, проснулся бы от лая
  Баузера - огромного старого пса, наполовину колли, - если бы тот залаял,
  но Баузер не лаял. Ни в ту ночь, ни в другую - никогда.
   Клаус поднялся с рассветом, чтобы подоить коров. Веранда была
  обращена в противоположную сторону от сарая, и Клаусу даже не пришло в
  голову посмотреть, как там девочки. То, что Баузер не пришел к нему,
  тоже не вызвало тревоги. Пес относился и к коровам, и к курам очень
  пренебрежительно и обычно отсиживался в будке за сараем, когда все
  работали, так что приходилось его звать... И звать настойчиво.
   Марджори спустилась вниз минут через пятнадцать после того, как ее
  муж надел сапоги в кладовке и отправился в сарай. Она поставила вариться
  кофе, потом начала жарить бекон. Соблазнительные запахи заставили Хови
  спуститься из своей комнатки под самой крышей, но девочки не пришли. Она
  послала Хови за ними, пока разбивала яйца на сковородку. Сразу после
  завтрака Клаус обычно отправлял девочек за свежими яйцами. Но в то утро
  в