х лет, когда вместо школы я пошел на рыбалку с кусочком рулета,
  завернутого в пергаментную бумагу, в боковом кармане рубашки.
   Выходя из кухни, я быстро и привычно огляделся в поисках Долана, не
  увидел ничего подозрительного и заспешил к полю для крокета и гольфа,
  откусывая на ходу кусочки от одного гренка Я замедлил шаги, входя под
  тень деревьев, а когда пошел по тропинке, мои мысли снова устремились в
  тот день - следующий день после ужасной казни Эдуара Делакруа.
   В то утро я говорил с Хэлом Мурсом, и он сказал мне, что из-за
  опухоли мозга Мелинда вдруг начинает всех проклинать и говорить
  неприличные слова... Что моя жена позже определила (скорее наугад, не
  уверенная, что это именно так) как синдром Тоуретта. Дрожащий голос
  Мурса и воспоминания о том, как Джон Коффи вылечил мою "мочевую"
  инфекцию и сломанный хребет любимой мышки Делакруа, натолкнули меня на
  мысль о реальном действии.
   Но было еще кое-что. Кое-что, связанное с руками Джона Коффи и моим
  ботинком.
   Так что я позвал ребят, с которыми работал и которым долгие годы
  доверял свою жизнь, Дина Стэнтона, Харри Тервиллиджера, Брутуса Ховелла.
  Они пришли ко мне на обед, на следующий день после казни Делакруа, и
  выслушали меня, пока я излагал свой план. Конечно, они знали, что Коффи
  вылечил мышь, Брут все видел. Поэтому, когда я предположил, что может
  произойти еще одно чудо, если мы привезем Джона Коффи к Мелинде Мурс,
  они не рассмеялись