о там завтрак, так оно и оказалось: пара бутербродов и
  огурчик, завернутые в газету и перевязанные шпагатом. Коффи не помнил,
  кто дал ему бутерброды, помнил, что женщина в фартуке.
   - Бутерброды и огурчик, но без колбасы, - заметил Брут.
   - Колбасы не было, - согласился я.
   - Конечно, не было, - сказал Дин. - Он ее скормил собаке.
   - Да, так заявил обвинитель на суде, - подтвердил я, - но если Коффи
  разворачивал завтрак и кормил колбасой собаку, то как он смог снова
  обвязать сверток шпагатом? Я не представляю вообще, было ли у него
  время, но это сейчас и не важно. Парень не умеет завязать даже простого
  бабушкиного узла.
   Наступила полнейшая тишина, которую в конце концов прервал Брут.
   - Боже правый, - тихо протянул он, - Почему же никто не заявил об
  этом на суде?
   - Просто никто не подумал об этом, - сказал я и снова вспомнил
  Хэммерсмита - журналиста Хэммерсмита, окончившего колледж в Баулинг
  Грине, считающего себя просвещенным человеком, - Хэммерсмита, который
  сказал, что дворняги и негры почти одно и то же: и те, и другие могут
  однажды напасть на вас совсем без причины. К тому же он все время
  говорил "ваши негры", словно они все еще собственность... Но не его
  собственность. Не его. И никогда не принадлежали ему. А в то время на
  юге было полно таких Хэммерсмитов. - Никто не был "готов" подумать об
  этом, в том числе и адвокат Коффи.
   - Но ты ведь подумал, - возразил Харри. - Черт побери,