Деттериков так и не позавтракали. Хови вернулся с веранды с
  перепуганным лицом, его слегка припухшие после сна глаза теперь были
  широко открыты.
   - Они исчезли, - объявил он.
   Марджори отправилась на веранду скорее раздраженная, чем
  встревоженная. Позже она сказала, что подумала, если вообще что-то
  подумала, что девчонки спозаранку отправились погулять и нарвать цветов
  с первыми лучами солнца. Или еще какие-нибудь девчоночьи глупости. Но
  едва взглянув, она поняла, почему Хови побелел.
   Она стала громко-громко кричать и звать Клауса, и тот опрометью
  кинулся к ней, разлив на сапоги полведра молока. То, что он увидел на
  веранде, могло подкосить любого, даже самого крепкого из родителей.
  Одеяла, в которые кутались девочки, когда ночи становились холоднее,
  были скомканы и сбиты в угол. Сорванная с верхней петли дверь-сетка
  криво болталась в проеме. И на стенках веранды, и на ступеньках под
  сорванной дверью - везде были брызги крови.
   Марджори умоляла мужа не идти на поиски девочек в одиночку и не брать
  с собой сына, если муж считает, что должен идти, но она зря сотрясала
  воздух. Он взял винтовку, которую держал на верхней полке в кладовке
  подальше от детских рук, и дал Хови винтовку двадцать второго калибра,
  которую приберегали ко дню его рождения в июле. И они ушли, не обращая
  ни малейшего внимания на рыдающую, кричащую женщину, которая хотела
  знать, что они будут делать, если встретят