что, ребята, видели мышь? - спросил он. Мы покачали головами.
   - Может, Красавчик видел, - Тут качнул головой в сторону склада, где
  Перси то ли мыл пол, то ли писал рапорт, то ли чесал свой зад.
   - А зачем тебе? Это совсем не твое дело, - осадил его Брут. - Крути
  колеса, Тут. Ты провонял уже весь коридор.
   Тут улыбнулся своим неприятным беззубым и впалым ртом, потом сделал
  вид, что нюхает воздух.
   - Это не мой запах, - сказал он. - Это "прощай" от Дэла.
   Хихикая, он выкатил свою тележку за дверь в прогулочный дворик. И
  продолжал ее катать еще десять лет уже после моего ухода - да что там,
  после закрытия Холодной Горы, - продавая шоколад и ситро охранникам и
  заключенным, кто мог это себе позволить. Даже сейчас я слышу иногда его
  в моих снах, он кричит, что жарится, жарится, что он жареный индюк.
   После ухода Тута время стало тянуться, стрелки часов словно замерли.
  Мы полтора часа слушали радио, и Уортон визгливо хохотал над Фредом
  Алленом в передаче "Аллея Аллена", хотя я очень сомневаюсь, что он
  понимал многие шутки. Джон Коффи сидел на краю койки, сложив руки и не
  сводя глаз с сидящих за столом дежурного. Так иногда люди ожидают, когда
  объявят нужный автобус на автостанции.
   Перси вышел из помещения склада примерно без четверти одиннадцать и
  вручил мне рапорт, густо написанный карандашом. Клочья ластика тут и там
  лежали на листе. Он увидел, как я провел по ним пальцем и торопливо
  сказал: - Это только черновик. Я