потом перепишу. Как ты думаешь,
  сойдет?
   Я думал, что это самое наглое очковтирательство из всех, какие я
  только читал. Но сказал, что все нормально, и он, удовлетворенный,
  удалился.
   Дин и Харри играли в карты, при этом чересчур громко разговаривали и
  слишком часто спорили из-за счета, каждые пять секунд поглядывая на
  медленно ползущие стрелки часов. Кажется, в одной из партий в ту ночь
  они сыграли три кона вместо двух. В воздухе было слишком много
  напряжения, мне даже казалось, что его можно лепить, как глину, и не
  чувствовали этого лишь два человека: Перси и Буйный Билл.
   Когда часы показали без десяти двенадцать, я уже больше не мог ждать,
  и слегка кивнул Дину. Он пошел в мой кабинет с бутылкой "колы",
  купленной у Тута, и через пару минут вернулся. "Кола" была налита в
  жестяную чашку, которую заключенный не мог разбить, а потом порезаться.
   Я взял чашку и огляделся. Харри, Дин и Брут наблюдали за мной.
  Смотрел на меня и Джон Коффи. А Перси нет. Перси вернулся в склад, где
  именно в эту ночь ему было легче. Я принюхался к содержимому чашки и не
  почувствовал ничего другого, кроме запаха "Колы RS", в те годы приятно
  пахнувшей корицей.
   Я понес ее к камере Уортона. Крошка Билли лежал на койке. Он не
  мастурбировал, хотя его шорты здорово оттопыривались, и он периодически
  пощипывал это место, как искусный контрабасист самую толстую струну.
   - Крошка, - позвал я.
   - Не трогай меня,