Перси сидел за моим столом, именно так, на моем стуле, и хмурился над
  книгой, которую таскал повсюду с собой последние несколько ночей: не
  "Арго" или "Для мужчин", а "Уход за душевнобольными в лечебницах". Но по
  его виновато-встревоженному взгляду, брошенному на нас, можно было
  подумать, что это "Последние дни Содома и Гоморры".
   - Чего еще? - спросил он, быстро захлопывая книгу. - Что вам нужно?
   - Поговорить с тобой, Перси, - сказал я. - Вот и все.
   Однако по нашим лицам он понял, что мы явились вовсе не только
  поговорить, поэтому вскочил и бросился - почти бегом - к открытой двери
  в помещение склада. Он подумал, что мы пришли рассчитаться с ним и
  надавать оплеух.
   Харри отрезал ему путь к отступлению и стал Вт дверях, сложив на
  груди руки.
   - А ну! - Перси повернулся ко мне в тревоге, но стараясь не
  показывать ее. - Что это еще?
   - Не спрашивай, Перси. - Я думал, что все пройдет нормально, я буду в
  норме, раз уж мы начали эту безумную аферу, но что-то не получалось. Я
  не верил, что делаю это. Словно в плохом сне. Мне все казалось, что
  вот-вот жена разбудит меня и скажет, что я стонал во сне. - Лучше, если
  ты с этим смиришься.
   - А что у Ховелла за спиной? - срывающимся голосом спросил Перси,
  поворачиваясь, чтобы лучше рассмотреть Брута.
   - Ничего.
   - Ну, это, я думаю... - Брут вытащил смирительную рубашку и помахал
  ею у бедра, словно матадор мулету перед броском быка.
   Перси вытаращил