спросил
  Дин.
   - А ты заткнись, тебе же на пользу, - прорычал Брут. Эти фразы мы
  придумали за обедом, и для меня они так и прозвучали, как часть
  сценария, но если Перси был достаточно испуган и растерян, то они могли
  бы дать работу Дину Стэнтону, если придется туго. Сам я так не думал, но
  все бывает. Каждый раз, когда я сомневался, я вспоминал о Джоне Коффи и
  о мышонке Делакруа.
   Мы прогнали Перси вдоль Зеленой Мили, он спотыкался и выкрикивал,
  чтобы мы шли помедленнее, а то он упадет лицом прямо на пол. Уортон
  лежал на своей койке, но мы гнали Перси слишком быстро, чтобы я успел
  заметить, спит он или нет. Джон Коффи стоял у двери камеры и смотрел.
   - Ты - плохой человек, и ты заслужил эту темную комнату, - произнес
  он, но, по-моему, Перси его не услышал.
   Когда мы вошли в смирительную комнату, щеки Перси были пунцовые и по
  ним текли слезы, глаза вращались в орбитах, волосы сбились на лоб. Харри
  одной рукой вытащил пистолет Перси, а другой - его драгоценную дубинку.
   - Получишь обратно, не беспокойся, - сказал Харри. Он был слегка
  смущен.
   - Жаль, я не смогу сказать это о твоей работе, - огрызнулся Перси. -
  О работе для вас всех. Вам это так не сойдет! Не сойдет!
   Он явно готов был продолжать орать, но у нас не оставалось времени
  слушать его проповеди. В моем кармане лежал рулон липкой ленты - предка
  нынешней клейкой ленты. Перси увидел и стал уклоняться. Брут схватил его
  сзади и держал, пока я не заклеил