нс. Что бы ни было, но
  охранники, участвовавшие в этом, говорили, что стирают свою одежду. На
  этих сборищах иногда пили самогон, а вахту несли по очереди.
   Так было, наверное, во все времена и во всех тюрьмах. Когда все время
  проводишь в заботах о грязных людишках, сам поневоле запачкаешься. Во
  всяком случае, нас вряд ли стали бы проверять. К "стирке одежды" в
  Холодной Горе относились с большим уважением.
   - Именно так, - сказал я, поворачивая Коффи вокруг и подталкивая
  вперед. - А если все сорвется, Дин, то ты ничего не знаешь.
   - Легко сказать, но... В этот момент из-за решетки камеры Уортона
  высунулась худая рука и ухватилась за каменный бицепс Коффи. Мы аж
  вскрикнули. Уортон должен был спать как убитый, а он стоял, чуть
  покачиваясь вперед-назад, как боксер после удара, и мутно скалился.
   Удивительной была реакция Коффи. Он не отскочил, но тоже вскрикнул,
  выпуская воздух сквозь зубы, словно коснулся чего-то холодного и
  неприятного. Его глаза расширились, и на секунду он показался мне другим
  человеком, словно другой вставал по утрам и ложился спать вечером. Он
  был живой - тогда, когда хотел, чтобы я зашел в его камеру и он смог до
  меня дотронуться. "Помочь мне", говоря языком Коффи. Он так же выглядел,
  когда вытянул руки за мышью. И сегодня, в третий раз, его лицо
  озарилось, словно в мозгу вдруг зажгли лампу. Но сейчас совсем не так.
   Его лицо стало холодным, и я впервые подумал, что может