руку. - Но ты должен
  сейчас сесть, хорошо?
   Он сел, откинувшись к стене кабины и не отрывая взгляда от ночного
  неба. На его безмятежном лице было выражение бесконечного счастья. С
  каждым поворотом полысевших покрышек "фармолла" Зеленая Миля оставалась
  все дальше и дальше за спиной, и хоть на время кажущийся нескончаемым
  поток слез из глаз Джона Коффи прекратился.
  
  Глава 7
  
   До дома Хэма Мурса в Чимни Ридже было сорок километров, и в медленном
  и тряском фермерском грузовике Харри Тервиллиджера дорога заняла более
  часа. Жутковатая была поездка, и хотя мне кажется сейчас, что все ее
  мельчайшие подробности еще живы в памяти - каждый поворот, холмик,
  каждая выбоина, моменты страха (их было два), когда навстречу проехали
  грузовики, - я не уверен, что смогу сейчас описать свои ощущения, когда
  мы сидели в кузове вместе с Джоном Коффи, завернувшись, как индейцы, в
  старые одеяла, которые Харри предусмотрительно взял с собой.
   Скорее всего, я ощущал себя потерявшимся: такая глубокая и острая
  боль, которую ощущает ребенок, когда осознает, что зашел куда-то не
  туда, все дорожные знаки незнакомы, и он не знает, как найти дорогу
  домой. Я вышел ночью из тюрьмы с заключенным, и не просто с заключенным,
  а с осужденным и приговоренным к смертной казни за убийство двух
  маленьких девочек. Моя вера в то, что он невиновен, не будет иметь
  никакого значения, если нас поймают. Мы все сядем в тюрьму, да и Дин
  Стэнтон