за его перемещением, как
  человек, стоящий у бетонной стены и докуривающий последнюю сигарету,
  следя за медленно приближающимся огневым взводом. Но даже тогда я еще не
  до конца осознавал, что уже слишком поздно, пока неровный гул двигателя
  "фармолла" не замолк, не заскрипели дверцы и не хрустнул гравий под
  ногами Харри и Брута.
   Джон встал и потянул меня за собой. В тусклом свете его лицо казалось
  оживленным и напряженным. А почему бы и нет? Я, помню, подумал так в тот
  момент. Почему бы ему не быть напряженным? Он ведь дурак.
   Брут и Харри стояли плечом к плечу около кузова, как дети в грозу, и
  я увидел, что они оба так же напуганы и растеряны, как и я. От этого мне
  стало еще хуже.
   Джон спрыгнул вниз. Хотя для него это был скорее шаг, а не прыжок. Я
  спрыгнул за ним, жалкий, на негнущихся ногах. Я растянулся бы прямо на
  холодном гравии, не поймай он меня за плечо.
   - Это ошибка, - произнес Брут тихим хриплым голосом. Глаза его были
  огромные и перепуганные. - Боже Милосердный, Пол, где были наши головы?
   - Уже слишком поздно, - сказал я. Я толкнул Коффи в ногу, и он
  послушно отошел и стал рядом с Харри. Потом я сжал локоть Брута, словно
  мы были на свидании, и мы вдвоем пошли к крыльцу, где теперь горел свет.
  -Говорить буду я, понятно?
   - Да, - согласился Брут. - Именно это сейчас я только и понимаю.
   Я оглянулся через плечо:
   - Харри, стой с ним у грузовика, пока не позову. Я не хочу, чтобы
  Мурс увидел его, пока я не