меня внимательно: я не хочу сказать, что Мелли Мурс была
  одержима, я знаю, что это не так, хотя в таком возбужденном состоянии
  трудно доверять своим ощущениям. Но я в то же время никогда не отрицал
  возможности быть одержимым дьяволом. Однако в ее глазах стояло что-то,
  уверяю вас, похожее на страх. Тут вы можете мне доверять, уж это чувство
  я перепутать не могу. Что бы там ни было, но все быстро прошло, уступив
  место неподдельному интересу. Уродливый рот Мелинды задрожал подобием
  улыбки.
   - Какой большой! - вскрикнула она. Словно маленькая девочка,
  заболевшая ангиной. Она вытащила руки из-под одеяла - мертвенно бледные,
  как ее лицо, - и сложила их вместе.
   - Ну-ка, сними штаны! Я слышала о членах у негров всю свою жизнь, но
  никогда не видела!
   За моей спиной Мурс издал мягкий печальный вздох, полный отчаяния.
  Джон Коффи не обратил на это внимания. Постояв немного, словно наблюдая
  Мелинду со стороны, он подошел к кровати, освещенной лишь одной
  прикроватной лампой. Она отбрасывала яркий круг света на одеяло,
  натянутое до кружев у горловины ночной рубашки Мелли. Позади кровати, в
  тени, я заметил шезлонг, принесенный с веранды. Шерстяной платок,
  связанный Мелли собственноручно в лучшие дни, сполз наполовину с
  шезлонга на пол. Именно здесь спал Хэл, вернее дремал, когда мы
  подъехали.
   Когда Джон приблизился, ее лицо в третий раз изменило выражение. Я
  вдруг увидел ту самую Мелли, доброта