кнуть только из-за каких-то
  неисправностей в двигателе "фармолла" или трансмиссии, если что-то
  стучало или звучало так, словно вот-вот сломается.
   - Ничего, - ответил Харри извиняющимся тоном. Мне просто нужно выйти
  по нужде, а то поплыву, вот и все.
   Оказалось, что это нужно всем, кроме Джона. Когда Брут спросил его,
  не хочет ли он спуститься и помочь нам полить кустики, тот только
  покачал головой, не поднимая глаз. Он сидел, прислонившись спиной к
  кабине, натянув одно из армейских одеял на плечи, как серапе. Я не смог
  понять выражения его лица, но слышал, как он дышит, - сухо и резко,
  словно ветер, дующий сквозь соломинку. Мне это не понравилось.
   Я зашел в заросли ивняка, расстегнулся и стал мочиться. Я еще помнил
  о своей "мочевой" инфекции, тело еще не забыло, и мне было приятно, что
  я могу просто мочиться и не кричать при этом от боли. Я делал свое дело,
  глядя на луну и не замечая стоящего рядом Брута, пока он не сказал тихо:
   - Он никогда не сядет на Олд Спарки. Я с удивлением посмотрел на
  него, испугавшись слегка его интонации.
   - О чем ты?
   - Я о том, что он почему-то проглотил это, вместо того, чтобы
  выплюнуть, как раньше. Может, Джон протянет неделю - он ведь такой
  большой и сильный, - но я уверен, что все произойдет быстрее. Кто-нибудь
  их нас пойдет проверять, и увидит, что он лежит на своей койке мертвый.
   Я думал, что закончил, но тут вдруг поежился, и моча полилась опять.
  Застегивая