самой минуты, как мы затащили Перси в
  смирительную комнату, и она меня уже не беспокоила настолько, чтобы я не
  мог заснуть. Я задремал, и мне приснился сон о Голгофе. Гроза на западе
  и запах, напоминающий запах можжевеловых ягод. Брут, Харри, Дин и я
  стояли вокруг в форме и жестяных шлемах, как в кинокартине Сесиля Б.
   Де Милля. Думаю, мы были центурионами. Я увидел три креста: слева и
  справа Перси Уэтмор и Эдуар Делакруа, в центре Джон Коффи. Я посмотрел
  на свою руку и увидел в ней окровавленный молоток.
   "Нам надо его снять оттуда, Пол! - кричал Брут. - Надо спустить его
  вниз!"
   Но мы не могли, потому что не было лестницы. Я начал объяснять это
  Бруту, а потом проснулся от сильного рывка грузовика. Мы возвращались к
  тому месту, где Харри прятал грузовик раньше, в тот день, который сейчас
  казался началом эры.
   Мы вдвоем вышли и подошли к кузову. Брут легко спрыгнул на землю, а
  Джон Коффи зацепился коленями и чуть не упал. Мы все втроем ловили его,
  и едва он твердо встал на ноги, как приступы кашля опять начали
  сотрясать его, на этот раз еще сильнее, чем раньше. Он согнулся пополам,
  прижимая ко рту ладони, чтобы приглушить звуки.
   Когда кашель поубавился, мы снова забросали капот сосновыми ветками и
  пошли той же дорогой обратно. Самой худшей частью этого почти
  ирреального отпуска для меня были последние двести метров, когда мы
  спешили назад к югу вдоль развилки шоссе. Я уже видел (или мне так
  казалось)