вил чайник
  рядом с моими страницами. И прежде чем снова сесть, я жадно выпил
  сначала одну чашку, потом вторую. Затем снова уселся, снял колпачок с
  ручки и принялся писать.
   Я уже полностью погрузился в свой рассказ, когда чья-то тень упала на
  бумагу. Подняв глаза, я ощутил холодок в животе. Это был Долан, он стоял
  у окна. И улыбался.
   - Ты пропустил свою утреннюю прогулку, Поли, - сказал он, - поэтому я
  пришел узнать, что ты здесь затеваешь. Убедиться, что ты, скажем, не
  болен. - Вы очень любезны, сэр. - Мой голос звучал нормально, но сердце
  колотилось бешено. Я его боялся, и это чувство мне было в новинку. Он
  напоминал Перси Уэтмора, а его я никогда не боялся... Но в те времена я
  был молод... Улыбка Брэда стала шире, но не стала приятней.
   - Мне сказали, что ты находился здесь всю ночь, Поли, сидел и писал
  свой маленький рапорт. А это очень плохо. Таким старперам, как ты, нужен
  полноценный отдых.
   - Перси, - произнес я, но увидел, как недобро выглядела его улыбка, и
  понял свою ошибку. Я глубоко вздохнул и начал снова: - Брэд, что ты
  имеешь против меня?
   Секунду он озадаченно смотрел, может, слегка неспокойно. Потом снова
  заулыбался.
   - Старожил. А может, мне просто рожа твоя не нравится. Что ты
  все-таки там пишешь? Завещание, небось?
   Он подошел, вытянув руку. Я прижал ладонью листок, над которым
  работал, начав сгребать остальные другой рукой, сминая их в спешке,
  чтобы сунуть под мышку, под одежду.