все, что так тебя мучает.
   - Я тоже надеюсь, - произнес я и подумал о Джоне Коффи. "Я не смог
  ничего сделать, - сказал Джон. - Я пытался, но было уже поздно".
   Я съел яичницу, которую она принесла, выпил сок, а гренок оставил на
  потом. Затем взял ручку и снова начал писать, думая, что это уже в
  последний раз.
   Одна последняя миля.
   Зеленая миля.
  
  Глава 2
  
   Когда мы привели Джона обратно в тоннель блока "Г", тележка стала уже
  не роскошью, а необходимостью. Я очень сомневаюсь, что он смог бы
  преодолеть тоннель сам, идти на корточках гораздо труднее, чем во весь
  рост, отнимает больше сил, а потолок в проклятом тоннеле слишком низок
  для таких, как Джон Коффи. Мне было страшно подумать, что он мог
  свалиться в тоннеле. Как мы объясним это, ведь и так придется объяснять,
  почему мы на дели на Перси смирительную рубашку?
   Но у нас, слава Богу, была тележка, и Джон лежал на ней, словно
  вытянутый из воды кит, а мы толкали ее назад к лестнице, ведущей в
  складское помещение. Потом он слез, шатаясь, и просто стоял, опустив
  голову и тяжело дыша. Кожа его стала такой серой, словно его обваляли в
  муке. Я подумал, что к полудню он окажется в лазарете... Если вообще не
  умрет.
   Брут бросил на меня печальный, полный отчаяния взгляд. Я ответил ему
  тем же.
   - Мы не в состоянии его нести, но мы можем помочь ему, - сказал я. -
  Я возьму его под левую руку, а ты - под правую.
   - А я? - спросил Харри.
   - Ты пойдешь