г попытаться отодрать и остаток ленты. Еще час и он вопил бы о
  помощи во всю мощь своих легких.
   Действуя ногами, ему удалось слегка отодвинуться назад, когда мы
  зашли, потом он остановился, сообразив, что деваться некуда, кроме
  юговосточного угла комнаты.
   Я взял пистолет и дубинку у Дина и протянул их в сторону Перси.
   - Хочешь получить обратно? - спросил я.
   Он настороженно посмотрел на меня, потом кивнул.
   - Брут, Харри. Поднимите его.
   Они наклонились, подцепили его под мышки и подняли. Я приблизился,
  пока не стал с ним нос к носу, чувствуя острый запах его пота. Наверное,
  он взмок, пытаясь освободиться от смирительной рубашки и периодически
  ударяя ногами в дверь, но больше всего, думаю, он потел от обычного
  страха боязни того, что мы с ним сделаем, когда вернемся.
   Очевидно он надеялся, что все обойдется, ведь мы - не убийцы... А
  потом, вероятно, вспомнил об Олд Спарки: ведь мы и впрямь были убийцами.
  Я сам казнил семьдесят семь человек, больше чем любой из тех, на ком я
  застегивал ремень, больше чем сам сержант Йорк, снискавший славу в
  первой мировой. Убивать Перси было нелогично, но мы ведь уже поступали
  нелогично, наверное, об этом он говорил сам себе, сидя с завязанными за
  спиной рукавами и пытаясь языком освободиться от пленки, запечатавшей
  ему рот. А кроме того, логика вряд ли присутствует в мыслях человека,
  сидящего на полу комнаты с мягкими стенками, завернутого так плотно, как
  паук пеленает