е делал
  такую ошибку раньше, и тогда ему повезло. Но еще раз вряд ли повезет.
   Я вышел вслед за Перси, пытаясь придумать, как его успокоить. Мне не
  хотелось, чтобы он уходил с блока "Г" в таком состоянии: потный,
  непричесанный, с красным отпечатком моей руки на щеке. Мои ребята вышли
  следом за мной.
   То, что случилось потом, произошло очень быстро: все заняло не больше
  минуты, а может, и того меньше. Но я хорошо помню все до сегодняшнего
  дня, вероятно, потому что рассказал Дженис, когда добрался домой и
  осознал случившееся. То, что произошло позже: встреча утром с Кэртисом
  Андерсоном, расследование, пресс-конференция, которую Хэл Мурс нам
  устроил (он уже вернулся тогда), а потом отдел расследований в столице
  штата - слегка поблекло в памяти за долгие годы. Но то, что случилось на
  Зеленой Миле, я помню отлично.
   Перси шел по правой стороне коридора, опустив | голову, и я бы сказал
  больше: ни один обычный заключенный не дотянулся бы до него. Но Джон
  Коффи не был обычным заключенным. Он был великан, и руки у него тоже
  великанские. Я увидел, как эти длинные коричневые руки вытянулись между
  прутьев, и крикнул: "Смотри, Перси, смотри!". Перси начал
  поворачиваться, левая рука потянулась за дубинкой. Но потом Джон Коффи
  схватил его и прижал к решетке камеры.
   Перси ударился правой стороной лица о прутья, вскрикнул и повернулся
  к Коффи, подняв дубинку. Джон был уязвим для нее, он так сильно
  втиснулся