у колен, но голова поднята, и вид
  совсем не больной. Он слегка кивнул мне, и, к своему удивлению, как в
  тот день, когда я протянул ему руку, я кивнул в ответ.
   - Что же нам делать? - причитал Харри. - О Боже, что мы будем делать?
  - А ничего мы не можем, - произнес Брут все тем же спокойным голосом.
   - Нас повесят, правда, Пол?
   Мой мозг начал соображать очень быстро. Я посмотрел на Харри и Дина,
  глядевших на меня, словно перепуганные дети. Я посмотрел на Перси,
  стоявшего, опустив руки и открыв рот. Потом - на своего старого друга
  Брутуса Ховелла.
   - С нами все будет в порядке.
   Перси наконец начал кашлять. Он согнулся вдвое, уперев руки в колени,
  его почти тошнило. Лицо стало наливаться кровью. Я открыл было рот,
  чтобы приказать остальным отойти, но ничего сказать не успел. Он издал
  звук, напоминающий нечто среднее между отрыжкой и кваканьем, и выпустил
  изо рта облачко чего-то черного и струящегося. Оно было вначале таким
  густым, что на секунду голова Перси скрылась в нем. Харри произнес
  "Господи, помилуй", слабым и влажным голосом. Потом облачко побелело и
  стало похожим на свежевыпавший снег, мерцающий под январским солнцем.
  Через секунду все исчезло. Перси медленно выпрямился и опять невидяще
  уставился в дальнюю точку Зеленой Мили.
   - Мы ничего не видели, - сказал Брут, - так, Пол?
   - Да. Я не видел, и ты тоже. А ты Харри?
   - Нет, - ответил тот.
   - Дин?
   - Видел что? - Дин снял очки и стал протирать.