сь перед
  ними, но никто из них этого не сможет забыть никогда, словно кошмарный
  сон, грубый и дымящийся под солнцем кошмар, прячущийся за приятной и
  привычной нормальной жизнью - с церковными причастиями, прогулками по
  полям и лугам, честной работой, любовными объятиями в постели. У каждого
  мужчины есть хребет, стержень, уверяю вас, он есть в жизни каждого. В
  тот день они увидели, эти парни, обратную сторону жизни, они увидели,
  что иногда скрывается за ее улыбкой.
   На берегу реки в линялой окровавленной рубахе сидел самый крупный
  человек из всех, когда-либо виденных ими - Джон Коффи. Он был бос и его
  ноги с косолапыми ступнями казались огромными. Голова повязана выцветшим
  красным платком так, как обычно сельские женщины покрывают голову в
  церкви. Комары окружили его черным облаком. На руках лежали голенькие
  девочки. Их белокурые волосы, еще недавно вьющиеся и светлые, как пух
  молочая, теперь слиплись и порыжели от крови. Человек, держащий их,
  сидел и выл на небо, как "помешанный теленок", по его коричневым щекам
  бежали слезы, лицо исказилось чудовищной гримасой горя. Дышал он
  неровно, грудь поднималась, пока не натягивалась застежка на рубахе,
  потом вместе с воздухом вырывался этот ужасный вой. В газетах часто
  пишут: "Убийца не проявил раскаяния", но здесь был не тот случай. Сердце
  Джона Коффи было растерзано тем, что он натворил... Но сам он будет
  жить. А девочки нет. Их растерзали более основательно.