стрее доберусь.
   - Хотел бы я это знать, помощник Макджи, - вздохнул я, - но я не
  знаю. Единственное, в чем я уверен, это то, что второй кусок пирога съел
  зря.
   - Я скажу тебе кое-что, раз ты такой умный, - сказал он все еще
  пустым агрессивным тоном. - Мне кажется, что не стоит открывать ящик
  Пандоры.
   - Не я его открыл, - ответил я и поехал домой. Я приехал поздно, уже
  за полночь, но жена ждала меня. Я так и думал, что она будет ждать, но
  мне все равно было очень приятно ее видеть и чувствовать ее руки вокруг
  моей шеи и ее упругое тело рядом.
   - Привет, странник, - сказала она, а потом прикоснулась ко мне
  пониже. - С этим парнем все в порядке? Он, как всегда, здоров и весел.
   - Да, мэм, - Я поднял ее на руки, а потом отнес в спальню, и мы
  занимались любовью, сладкой, как мед, и, когда я дошел до высшей точки,
  до этого чувства величайшего наслаждения, когда отдаешь и получаешь, я
  подумал о нескончаемых слезах Джона Коффи. И о Мелинде Мурс, говорившей:
  "Мне снилось, что ты блуждаешь в темноте, как и я".
   Все еще лежа в объятиях жены, в сплетении рук и бедер, я вдруг
  заплакал.
   - Пол, - воскликнула она потрясенно и испуганно. По-моему, она видела
  меня в слезах не больше шести раз за всю нашу долгую семейную жизнь. Я
  никогда не был в обычных обстоятельствах слезливым. - Пол, что с тобой?
   - Я знаю все, - ответил я сквозь слезы. - Я знаю, черт возьми,
  слишком много, если сказать по правде. Я собираюсь