.
   Никто не знает, сколько они так простояли, глядя на воющего человека,
  который смотрел на другой берег, за серую гладкую полосу реки, где к
  мосту мчался поезд. Казалось, они глядят на него час или вечность, а
  поезд застыл на месте, казалось, что крик стоит лишь в одном месте, как
  детский взрыв гнева, и солнце не ушло за облако, и не потемнело в
  глазах. Но перед ними все было настоящим. Чернокожий раскачивался
  вперед-назад, и Кора и Кейт качались вместе с ним, словно куклы на руках
  у великана. Окровавленные мускулы его огромных голых рук сжимались и
  разжимались, сжимались и разжимались.
   Клаус Деттерик прервал эту немую сцену. Он бросился с криком на
  монстра, который растерзал и убил его дочерей. Сэм Холлис знал свое дело
  и пытался удержать его, но не смог. Он был на пятнадцать сантиметров
  выше Клауса и тяжелее килограммов на тридцать, но Клаус сбросил его
  руки. Он пролетел через поляну и в полете ударил ногой в голову Коффи.
  Его сапог, испачканный уже свернувшимся на жаре молоком, угодил точно в
  левый висок Коффи, но тот словно и не заметил удара. Он все так же
  сидел, причитая и раскачиваясь, глядя за реку; похожий на лесного
  проповедника-пятидесятника, верного последователя Креста, глядящего на
  Землю Обетованную... Вот только если бы не трупы... Чтобы оттащить
  бившегося в истерике фермера от Джона Коффи, понадобились четыре
  человека, и пока они схватили его, он успел нанести Коффи я