а обследовании", как с таинственным видом выразился Хэл, но улучшений
  нет, поэтому его скоро переведут.
   - Как держится Коффи? - спросил потом Хэл. Ему наконец удалось
  справиться с последней пуговицей.
   Я кивнул.
   - С ним будет все нормально, начальник.
   Хэл кивнул в ответ, потом подошел к двери, он выглядел как старый и
  больной человек.
   - Как может в одном человеке уживаться столько добра и столько зла?
  Как мог человек, излечивший мою жену, убить двух маленьких девочек? Ты
  можешь это понять?
   Я сказал, что нет, что пути Господни неисповедимы, что добро и зло
  живут в каждом из нас, и не нам судить, почему и т.д. И т.п. Почти все,
  что я ему говорил, я узнал в Церкви молитвы "Отче наш, сущий на
  Небесах". Хэл все время кивал и смотрел немного торжественно. Он мог
  себе позволить кивать, правда? Да. И выглядеть торжественно. На его лице
  лежала печаль, он был потрясен, я в этом не сомневался, но на этот раз
  обошлось без слез, потому что Хэла ждала жена, к которой он ехал, его
  друг, и ей было хорошо. Благодаря Джону Коффи она жива и здорова, а
  человек, подписавший приказ о казни Джона, мог поехать к ней. Ему не
  надо смотреть, что произойдет дальше. Он сможет ощущать этой ночью тепло
  своей жены, а Джон Коффи будет лежать, холодея, на тележке в подвале
  больницы графства, и беззвучное время побежит к рассвету. И за это я
  ненавидел Хэла. Совсем немного, я сумел перебороть себя, но все-таки
  чувствовал гнев.