к много людей меня ненавидит. Так
  много. Я чувствую это. И мне больно, как от укусов пчелы. Больно.
   - Тогда почувствуй, что ощущаем мы, - сказал Брут все так же тихо.
  -Мы тебя не ненавидим, ты же это чувствуешь?
   - Да, босс. - Но его голос дрожал все сильнее, а из глаз снова
  потекли слезы.
   - Убейте его два раза, ребята! - вдруг крикнула Марджори Деттерик. Ее
  резкий неприятный голос прозвучал, как пощечина. Джон съежился и
  застонал. - Давайте, убейте этого насильника и детоубийцу дважды, это
  будет то, что надо!
   Клаус, все еще гладя отрешенно, прижал ее к плечу. Она зарыдала.
   И в смятении я увидел, что Харри Тервиллиджер тоже плачет. Хорошо
  еще, что никто из зрителей не заметил его слез - он стоял спиной к ним.
  Но что мы могли сделать, кроме того, как закончить все поскорее?
   Мы с Брутом повернули Джона, Брут нажал на его плечо, и Джон сел. Он
  сжал широкие дубовые подлокотники Олд Спарки, а глаза его все так же
  бегали по сторонам, он то и дело облизывал уголки рта.
   Мы с Харри опустились на колени. За день до этого мы заказали одному
  из "старожилов" сварить временные, больших размеров застежки вокруг
  лодыжек, ведь лодыжки Джона Коффи были совсем не такие, как у обычных
  людей. И тем не менее я пережил ужасный момент, когда подумал, что они
  все равно окажутся малы и придется вести его назад в камеру, пока Сэм
  Бродерик, заведовавший в ту пору мастерской, не найдет или не изготовит
  больших. Я изо всех