подробность сочли слишком тяжелой для семейного чтения. Я узнал о ней от
  автора статьи, мистера Хаммерсмита. Я нашел его, когда Джон Коффи стал
  для меня как бы навязчивой идеей. Макджи рассказал Хаммерсмиту, что
  белокурые волосы девочек уже не были светлыми. Они стали каштановыми.
  Кровь бежала с волос по щекам, словно волосы плохо покрашены, и не надо
  быть врачом, чтобы понять, что их хрупкие черепа раздавлены силой этих
  могучих рук. Возможно, девочки плакали. Возможно, он хотел, чтобы они
  перестали. Если девочкам повезло, это случилось перед изнасилованием.
   При виде такого очень трудно думать, даже столь решительному в своих
  поступках человеку, как помощник Макджи. Размышления могут привести к
  ошибкам или даже к еще большему кровопролитию. Макджи глубоко вздохнул и
  попытался взять себя в руки.
   - Я точно не помню, сэр, гад буду, если вру, - ответил Коффи
  сдавленным от слез голосом, - это правда завтрак, там бутерброды и,
  помоему, маринованный огурчик.
   - Я сейчас сам посмотрю, тебе ведь все равно, - сказал Макджи.
  -Теперь, Джон Коффи, не двигайся. Не делай этого, парень, у нас
  достаточно оружия, нацеленного на тебя, чтобы исчезла твоя верхняя
  половина, если хоть пальцем шевельнешь.
   Коффи смотрел за реку и не шелохнулся, пока Макджи аккуратно залез в
  нагрудный карман его рубахи и вытащил нечто, завернутое в газету и
  перевязанное веревочкой. Макджи разорвал бечевку и развернул газету,
  хотя