ноту, я боюсь темноты.
   Брут смотрел на меня, подняв брови, застыв на месте с маской в руках.
  Его глаза сказали мне, что он сделает так, как велю я. Я старался думать
  как можно быстрее, а это нелегко, особенно, когда голова гудит. Маска
  надевалась по традиции, а не по закону. Собственно, служила она для
  того, чтобы пощадить свидетелей. И вдруг я решил, что щадить их не
  стоит, этих свидетелей. В конце концов, Джон не совершил ничего такого в
  своей жизни, чтобы заслужить смерть под маской. Они этого не знали, но
  знали мы, и я решил, что должен выполнить его последнюю просьбу. Что
  касается Марджори Деттерик, она, пожалуй, еще и пришлет мне
  благодарственное письмо.
   - Хорошо, Джон, - пробормотал я.
   Брут повесил маску обратно. За нашими спинами Хомер Крибус возмущенно
  воскликнул своим глубоким низким голосом:
   - Эй, парень! Надень на него эту маску! Ты думаешь мы хотим видеть,
  как вылезут его глаза?
   - Спокойно, сэр, - сказал я не поворачиваясь. - Это казнь, и
  распоряжаетесь здесь не вы.
   - И не вы его поймали, мешок с кишками, - прошептал Харри. Харри умер
  в 1982-м, ему было около восьмидесяти. Пожилой человек. Но, конечно, не
  из моей лиги, таких мало. У него был рак кишечника.
   Брут наклонился и достал кружок губки из ведра. Он нажал на нее
  пальцем и лизнул кончик, хотя это не обязательно, я видел, что с
  коричневой губки капает. Он вложил ее в шлем, потом надел шлем Джону на
  голову. Впервые я