Она в изумлении смотрела и молчала. Я протянул ей оставшуюся часть
  рукописи, снова вспомнил, как Джон прикоснулся ко мне в своей камере.
  "Ты не взорвешься", - произнес он, улыбаясь от этой мысли, и я не
  взорвался... Но что-то со мной все равно произошло. Что-то
  продолжительное.
   - Прочти то, что осталось, - сказал я. - Все ответы здесь.
   - Хорошо, - едва слышно прошептала она. - Мне немного страшно, я не
  могу врать, но... Ладно. Где ты будешь?
   Я встал, потянулся, прислушиваясь к хрусту в позвоночнике. Я точно
  знал, что меня уже тошнит до смерти от солярия.
   - Я буду на поле для крокета. Хочу еще показать тебе кое-что.
   - Это... Страшно? - В ее робком взгляде я увидел ту маленькую
  девочку, какой она была, когда мужчины носили соломенные шляпы летом и
  енотовые пальто зимой.
   - Нет, - улыбаясь, произнес я. - Не страшно.
   - Ладно. - Она взяла страницы. - Я заберу их с собой. А тебя найду на
  поле для крокета где-нибудь... - Она пролистала страницы, прикидывая. -
  В четыре. Хорошо?
   - Отлично, - сказал я, думая о слишком любопытном Брэде Долане. Он
  уже уедет к этому часу.
   Она слегка сжала мою руку и вышла. Я постоял у стола, осознав вдруг,
  что на нем нет ничего, кроме подноса с завтраком, который утром принесла
  Элен, мои разбросанные бумажки, наконец исчезли. А я никак не мог
  поверить в то, что поставил последнюю точку... И, как видите, поскольку
  все это написано уже после описания казни Джона