отянул ей гренок. - Попробуй ты.
   Она отломила еще кусочек и бросила на пол. Мистер Джинглз подошел,
  понюхал, посмотрел на Элен... Потом поднял и стал есть.
   - Видишь? - сказал я. - Он знает, что ты - не временная.
   - Откуда он взялся. Пол?
   - Понятия не имею. Однажды, когда я рано утром вышел на прогулку, он
  просто лежал на ступенях возле кухни. Я понял, кто это, сразу, но, чтобы
  убедиться, взял из корзинки в прачечной катушку. А потом достал коробку
  изпод сигар. Устелил ее самым мягким, что нашлось. Он - как мы, Элли, в
  конце жизни попал в это печальное место. И тем не менее не потерял вкуса
  к жизни. Он все так же любит свою катушку и по-прежнему любит, когда его
  навещает старый товарищ по блоку. Шестьдесят лет я хранил в себе историю
  о Джоне Коффи, шестьдесят с лишним, а теперь рассказал, Думаю, что
  именно поэтому он и вернулся. Чтобы сказать мне, что надо спешить, пока
  еще есть время. Потому что я - как он, я уже почти там.
   - Там - это где?
   - Ну, ты знаешь, - ответил я, и мы молча понаблюдали за Мистером
  Джинглзом. Потом просто так я снова бросил катушку, хотя Элен просила
  меня не делать этого. По-своему погоня за катушкой для него была чем-то
  вроде медленного и осторожного секса у пожилых людей: может, вам не
  хочется на него смотреть - вам, молодым и убежденным в том, что, когда
  наступит время старости, для вас будет сделано исключение, - но им ведь
  все равно хочется этим заниматься.
   Мистер Джинглз опять погнался