тушкой, явно превозмогая боль, и
  так же явно (по крайней мере для меня) со всем прежним азартом.
   - Слюдяные окошечки, - прошептала она, глядя на него.
   - Слюдяные окошечки, - согласился я, улыбаясь.
   - Джон Коффи прикоснулся к нему так же, как и к тебе. Он не улучшил
  твоего здоровья тогда, но сделал тебя... Устойчивее, что ли?
   - Да, пожалуй, это верное слово.
   - Устойчивее к тем вещам, которые валят с ног всех остальных, как
  деревья, изъеденные изнутри термитами. Тебя и Мистера Джинглза. Когда он
  взял Мистера Джинглза в свои ладони.
   - Правильно. Какой бы силой ни наделил нас Джон - а я думаю так, -
  все равно она тоже кончается. Термиты все-таки прогрызли свои ходы через
  нашу кору. Это заняло немного больше времени, чем обычно, но они уже
  тут. Возможно, я протяну еще пару лет, люди все-таки живут дольше мышей,
  а вот дни Мистера Джинглза, по-моему, уже почти на исходе.
   Он догнал катушку, захромал вокруг нее, упал на бок, тяжело дыша (мы
  видели, как дыхание волнами вздымает его шерстку, словно круги по воде),
  потом поднялся и стал носом живо толкать катушку назад. Его мех поседел,
  походка была нетвердой, но глазки-бусинки блестели ярко, как всегда.
   - Ты думаешь, он хотел, чтобы ты закончил то, что начал писать? Да,
  Пол?
   - Не Мистер Джинглз. Не он, а та сила...
   - Как, Поли! И Элен Коннелли! - прозвучал голос из открытой двери. В
  нем звучал какой-то саркастический ужас. - Живые и здоровые! Какого
  дьявола вы тут вдвоем