я странным,
  что-то во мне обрадовалось боли, с которой выходил этот камень. Это был
  единственный раз, когда я испытал боль со времени моих проблем с мочевой
  системой двадцать четыре года назад. Болезни, уносившие одного за другим
  моих друзей и любимых, пока никого из них не осталось: инсульты, рак,
  инфаркты, болезни печени и крови - меня миновали, объехали, как машины
  объезжают оленя или енота на дороге. В единственной серьезной катастрофе
  я не пострадал, отделался лишь царапиной на руке. В 1932-м Джон Коффи
  зарядил меня жизнью. "Наэлектризовал" меня жизнью, можно сказать. Со
  временем я, конечно, умру, все иллюзии насчет бессмертия, если они у
  меня и были, канули в Лету вместе с Мистером Джинглзом, но я пожелаю
  смерти задолго до ее прихода. Честно говоря, я уже хочу смерти, с тех
  пор как умерла Элен Коннелли. Нужно ли об этом говорить?
   Я просматриваю эти страницы, листая их своими дрожащими, в старческих
  пятнах руками, и мне интересно, есть ли здесь какой-то смысл, как в
  книжках, которые считаются духовно возвышающими и облагораживающими. И я
  опять возвращаюсь к проповеди своего детства, шумным собраниям в Церкви
  молитвы "Отче наш, сущий на Небесах", и вспоминаю, как проповедник
  говорил, что Божье око не дремлет, оно видит и замечает даже самое малое
  из своих созданий. Когда я вспоминаю Мистера Джинглза и те щепочки, что
  нашли мы в дыре балки, то думаю, что так и есть. Но ведь тот же Бог так
  жестоко принес в жертву Джона