з дома весь день, если вдруг
  рассыпала соль. Доктор Сэдлер...
   - Нет, сэр, - сказал я, подняв руку. - Он хочет, чтобы я принимал
  серу, и к концу недели меня стошнит во всех углах кабинета. Со временем
  это пройдет, но сейчас, я думаю, наши игры придется отложить.
   Она поцеловала меня в лоб прямо над левой бровью, что всегда вызывало
  мурашки по коже... И Дженис хорошо это знала.
   - Бедный ребенок. Как будто мало этого ужасного Перси Уэтмора. Ложись
  скорее спать.
   Я так и сделал, но прежде вышел на заднее крыльцо облегчиться
  (предварительно проверив направление ветра мокрым большим пальцем; то,
  чему учат родители в детстве, остается надолго, как бы глупо это ни
  было). Мочиться на улице - одно из удовольствий сельской жизни, о
  котором никогда не говорят поэты. Но этой ночью удовольствия я не
  испытывал: вытекающая жидкость горела, словно нефть. Но я подумал, что
  вечером было хуже, и уж точно - два-три дня назад гораздо хуже. Так что
  появилась надежда, что все пошло на поправку. Никогда у меня не было
  надежды более тщетной. Никто не мог сказать мне, что микроб, забравшийся
  внутрь меня, где тепло и сыро, может взять пару дней отдыха, прежде чем
  опять войти в силу. Я бы очень удивился. А еще больше удивился, если бы
  узнал, что через каких-то пятнадцать-двадцать лет изобретут таблетки, в
  рекордное время избавляющие от такой инфекции... А если при этом и
  произойдет расстройство желудка или кишечника, тебя никогда