руг задних лапок и не мигая
  глазками-бусинками. Словно Господь решил, что Делакруа нужен
  ангел-хранитель, но распорядился, что только мышь сойдет в этом качестве
  для такой крысы, как наш "убийственный" дружок из Луизианы. Конечно,
  всего этого не было в рапорте Брута, но я провел достаточно много ночных
  наблюдений, чтобы уметь читать между строк. О Коффи упоминалось лишь
  однажды: "Не спал, лежал тихо, иногда плакал. Я попытался начать
  разговор, но после нескольких ворчливых реплик в ответ оставил его в
  покое. Может, Полю или Харри повезет больше".
   "Начать разговор" - главное в нашей работе, в самом деле. Тогда я
  этого не знал, но, оглядываясь назад с высоты странного пожилого
  возраста (я думаю, этот возраст кажется странным тем, кому предстоит его
  пережить), я все понял, как и то, почему не понимал вначале, - эта
  задача слишком сложна и столь же важна, как дыхание для поддержания
  жизни. Для временных было совсем не важно "начать разговор", но для
  меня, Харри, Брута и Дина это жизненно важно, и именно по этой причине
  Перси Уэтмор был кошмаром. Заключенные ненавидели его, охранники
  ненавидели его... Все ненавидели его, думаю, самого Перси, а не его
  политические связи, а возможно (но только возможно), и его мать. Он
  напоминал порцию мышьяка, впрыснутую в свадебный пирог, и мне кажется, я
  знал с самого начала о грядущей катастрофе. Сам Перси был словно
  запланированный несчастный