и в костре. Нападавший, забыв о своих
  обидах, упал на колени прямо на землю и стал звать маму. "Я тебе не
  мама, - сказал Муре своим интеллигентным "южным" голосом, - но на ее
  месте, я поднял бы юбку и помочился на тебя из чрева, давшего тебе
  жизнь".
   Когда я зашел в его кабинет, он начал подниматься, и я помахал ему
  рукой, чтобы не вставал. Я сел за стол напротив и начал с вопроса о его
  жене... Но совсем не так, как принято у вас. Я спросил: "Ну как там твоя
  красотка?" Словно Мелинде всего лет семнадцать, а не шестьдесят два или
  три. Мой интерес был искренним: такую женщину я бы и сам мог полюбить и
  жениться на ней, если бы наши жизненные пути пересеклись, но еще мне
  хотелось хоть немного отвлечь его от основных дел.
   Он глубоко вздохнул.
   - Не очень, Пол. Даже совсем не хорошо.
   - Опять головные боли?
   - На этой неделе всего раз, но было очень плохо, позавчера она
  пролежала пластом почти весь день. А теперь еще эта слабость в правой
  руке... - Он поднял свою, всю в веснушках, правую руку. Мы оба видели,
  как она дрожит над бумагой, потом опустил ее опять. Я уверен, что он все
  отдал бы за то, чтобы не говорить этого, а я - все за то, чтобы не
  слышать. Головные боли у Мелинды начались весной, и все лето врач уверял
  ее, что это "мигрени на нервной почве", вызванные стрессом из-за
  ожидаемого ухода Хэла на пенсию. Но на самом деле никто из них не
  "ожидал" ухода на пенсию, а моя собственная жена сказала,