Дин Стэнтон так считает, и Брут. Они оба
  дежурили в ночь, когда впервые появилась мышь, и, как сказал Брут, она
  была уже почти ручная и вдвое сообразительнее, чем этот французоид,
  который считает, что мышь принадлежит ему.
   Мы с Дином разбирали в моем кабинете прошлогодние записи и готовились
  писать сопроводительные письма свидетелям пяти казней, а потом
  сопроводиловки на сопроводиловки к еще шести, и так до двадцать девятого
  года. Нас, собственно, интересовало одно: довольны ли они обслуживанием?
  Я понимаю, это звучит дико, но это важная информация. Как
  налогоплательщики, они были нашими клиентами, хотя и очень
  специфическими. Люди, ставшие среди ночи свидетелями того, как человек
  умирает, должны знать, что существует очень веская причина для этого,
  особая необходимость, потребность, и, если казнь является справедливым
  наказанием, то эта потребность должна быть удовлетворена. Они пережили
  кошмар. Цель казни - показать, что кошмар окончен. Может это и помогает.
  Иногда.
   - Эй! - позвал Брут из-за двери, где восседал за столом в начале
  коридора. - Эй вы, скорее сюда!
   Дин и я обменялись взглядами с одинаковым выражением тревоги, думая,
  не случилось ли чего с индейцем из Оклахомы (его звали Арлен Биттербак,
  но мы его называли Вождь, а Харри Тервиллиджер - Вождь Сырный Козел,
  потому что ему казалось, будто Вождь так пахнет) или с парнем по
  прозвищу Президент. Но потом Брут захохотал,