одну или две из них, легко пролезая между нижними
  прутьями решетки, да так, что многие обитатели нашей тюрьмы, нынешние и
  прошлые, могли только завидовать. Правда, тем, естественно, всегда
  больше хотелось вылезать.
   Мышь не зашла ни в одну из занятых камер, только в пустые. И наконец
  подошла почти совсем близко к нам. Я думал, она повернет обратно, но она
  не повернула. Похоже, она нас совсем не боялась.
   - Это ненормально, обычно мыши не подходят так близко к человеку,
  слегка нервно заметил Дин. - Может, она бешеная?
   - Господи, Боже мой, - сказал Брут с полным ртом, прожевывая
  бутерброд с солониной. - То же мне, специалист по мышам. Мышевод. Ты
  видишь у нее пену изо рта, Мышевод?
   - Я у нее и рта-то не вижу, - огрызнулся Дин, и мы снова все
  рассмеялись. Я тоже не заметил у мыши рта, но видел темные крошечные
  бусинки глаз, и они мне совсем не казались безумными или бешеными. Они
  были умными и любопытными. Когда я отправлял на смерть людей, - людей,
  имевших предположительно бессмертную душу, - они выглядели более тупыми,
  чем эта мышь.
   Она просеменила вверх по Зеленой Миле до точки, находившейся меньше
  чем в метре от нашего стола, который не представлял собой ничего
  особенного - обычный стол, за какими сидят учителя районной школы. И вот
  тут мышь остановилась и с важным видом обвила хвостиком лапки, словно
  пожилая леди, расправляющая юбки.
   Я сразу перестал смеяться, ощутив холодок, мгновенно