ь? - спросил Брут, глядя,
  как мышь ест. Мы были просто поражены, насколько аккуратно она держала
  кусочек солонины в передних лапах, иногда поворачивая его и глядя с
  восхищением и одобрением.
   - Не-а, - сказал Биттербак. - Знал я одного смелого, у него была пара
  перчаток, он уверял, что они из мышиной кожи, но я не верил. - Потом он
  засмеялся, словно все это было шуткой, и отошел от решетки. Я услышал,
  как заскрипела койка, когда он ложился.
   Этот звук стал сигналом для мыши, что пора уходить. Она покончила с
  тем, что держала, фыркнула над тем, что осталось (в основном хлеб,
  пропитанный горчицей), потом снова посмотрела на нас, будто хотела
  запомнить лица, если вдруг встретимся снова. Потом повернулась и
  засеменила туда, откуда пришла, но уже не заглядывая в камеры. Ее
  поспешность напомнила мне Белого Кролика из "Алисы в стране чудес", и я
  улыбнулся. Она не задержалась у двери в смирительную комнату, а исчезла
  под дверью. Стены этой комнаты были обиты мягким, специально для тех, у
  кого слегка размягчились мозги. Мы держали там инвентарь для уборки,
  когда не использовали его по прямому назначению, и несколько книг (в
  основном вестерны Кларенса Милфорда, но в одной, которую выдавали только
  по особым случаям, была богато иллюстрированная сказка, где Попай, Блуто
  и даже Вимпи - Пожиратель Котлет по очереди отвоевывали Олив Ойл). Там
  еще находились всякие принадлежности, в том числе цветные восковые
  карандаши,