о знаешь.
   Брут сердито взглянул на него, но ничего не сказал. Я подумал, что
  попозже он сотрет то, что написал. А если не сотрет, то это сделаю я.
   На следующий вечер, когда мы уже отвели в блок "В" сначала
  Биттербака, а потом Президента (они там принимали душ после того, как
  местных заключенных закрывали на ночь), Брут спросил меня, не поискать
  ли нам Вилли-Парохода в смирительной комнате.
   - Да, думаю, надо, - кивнул я. Мы хорошо посмеялись над ним тогда, но
  я знаю, что, если мы с Брутом найдем мышонка в смирительной комнате,
  особенно если он начал выгрызать себе что-то вроде гнезда в одной из
  мягких стен, мы его убьем. Лучше убить разведчика, неважно, каким бы
  забавным он ни был, чем потом жить с переселенцами. И нет нужды говорить
  о том, что никто из нас не стыдился убивать мышей. В конце концов,
  именно за убийство крыс нам и платят зарплату.
   Но мы не нашли Вилли-Парохода, позже ставшего известным как Мистер
  Джинглз, в ту ночь ни в мягких стенках, ни за собранным хламом,
  выброшенным в коридор. А хлама было много, гораздо больше, чем я ожидал,
  потому что мы давненько не пользовались смирительной комнатой. Скоро мы
  опять начнем се часто открывать с появлением Вильяма Уортона, но,
  конечно, мы тогда этого еще не знали. К счастью.
   - Куда он делся? - наконец спросил Брут, вытирая пот с шеи большим
  голубым платком. - Ни дырки, ни трещины... Ничего, но... - Он указал на
  сток в полу. Ниже решетки,