одил именно тут, - сказал Брут. - Это просто, как
  апельсин.
   - Не представляю, как это может быть.
   - А ты придвинься поближе, не бойся, я держу тебя, и понюхай.
   Я сделал, как он просил, упершись левой рукой в одну из балок, - так
  я чувствовал себя устойчивей. Ветер снаружи поднялся опять, и воздух
  свистел через отверстие прямо мне в лицо. Я ощущал пронизывающее дыхание
  зимней ночи на границе с Югом... И что-то еще.
   Запах мяты.
   "Берегите Мистера Джинглза" - услышал я голос Делакруа, звучавший не
  очень уверенно. Я услышал эти слова и почувствовал тепло Мистера
  Джинглза, когда французик передал мне его, обычного мышонка, несомненно
  более умного, чем другие его собратья, но все равно всего лишь мышонка,
  а не такого-то имярек. "Смотрите, чтобы этот скот не трогал моего
  мышонка", - сказал он, и я пообещал, как всегда обещаю им в конце, когда
  прогулка по Зеленой Миле перестает быть чем-то нереальным или
  гипотетическим и становится неизбежностью. Отправить письмо брату,
  которого не видел двадцать лет? -Обещаю. Произнести пятнадцать раз "Аве,
  Мария" за упокой души? - Обещаю. Разрешить умереть под духовным именем и
  чтобы это имя было написано на могиле? - Обещаю. Именно с этим они могли
  идти спокойно, и спокойно садиться на стул в конце Зеленой Мили,
  оставаясь в здравом рассудке. Конечно же, я не мог выполнить все
  обещания, но я сдержал то, которое дал Делакруа. Что же касается самого
  французика,