ка, с ним расплатились сполна. "Этот скот" причинил ему много
  боли и страданий. Да, я, конечно, знаю, что он совершил, но никто не
  заслужил того, что случилось с Делакруа, когда он попал в суровые
  объятия Олд Спарки.
   Запах мяты.
   И что-то еще. Что-то в глубине отверстия. Правой рукой я вытащил
  авторучку из нагрудного кармана, все еще держась левой за балку и уже не
  обращая внимания на то, что Брут неосторожно щекочет меня под коленками.
  Одной рукой я отвинтил колпачок авторучки и кончиком пера выковырнул
  что-то наружу. Это нечто оказалось тонкой деревянной щепочкой,
  выкрашенной в яркожелтый цвет, и я снова услышал голос Делакруа, да так
  отчетливо, словно его призрак находился в одной комнате с нами, - причем
  именно в той, где Вильям Уортон провел так много времени.
   - Эй, ребята! - На этот раз это был смеющийся, довольный голос
  человека, забывшего хоть нанемного, где он и что его ожидает. - Идите
  смотреть, что умеет Мистер Джинглз!
   - Боже, - прошептал я. У меня перехватило дыхание.
   - Ты что, нашел еще одну? - спросил Брут. - Я нашел три или четыре.
   Я спустился и посветил на его раскрытую большую ладонь. На ней лежало
  несколько щепочек, словно бирюльки для эльфов. Две желтые, такие, какие
  нашел я, одна зеленая и одна красная. Покрашены они были не красками, а
  восковыми карандашами.
   - Боже мой, - произнес я низким, срывающимся голосом. - Ведь это
  кусочки той катушки? Но почему? Почему они здесь?