от других, размером примерно в четыре раза меньше, чем
  остальные, кирпичный, а не деревянный, с плоской металлической крышей,
  которая сияла под летним солнцем, как безумный глаз. Внутри - шесть
  камер, по три с каждой стороны широкого центрального коридора, и каждая
  камера почти вдвое больше камер в четырех других блоках. Причем все
  одиночные. Отличные условия для тюрьмы (особенно в тридцатые годы), но
  обитатели этих камер многое бы отдали, чтобы попасть в любую другую.
  Честное слово, они бы дорого заплатили.
   За все время моей службы в качестве надзирателя все шесть камер не
  заполнялись ни разу - и слава Богу. Максимум - четыре, там были белые и
  черные (в Холодной Горе среди ходячих мертвецов не существовало
  сегрегации по расовому признаку), и все равно это напоминало ад.
   Однажды в камере появилась женщина - Беверли Макколл. Она была
  черная, как дама пик, и прекрасна, как грех, который у вас никогда не
  хватит пороха совершить. Она шесть лет мирилась с тем, что муж бил ее,
  но не могла стерпеть и дня его любовных похождений. Узнав, что муж ей
  изменяет, она на следующий вечер подкараулила беднягу Лестера Макколла,
  которого приятели (а может быть, и эта очень недолгая любовница)
  называли Резчик, наверху, на лестнице, ведущей в квартиру из его
  парикмахерской. Она дождалась, пока он расстегнет свой халат, а потом
  наклонится, чтобы неверными руками развязать шнурки. И воспользовалась
  одной из