щими глазами и беззубой счастливой
  улыбкой на губах. - Я хочу обед с жареным цыпленком, с картошкой и
  соусом, я хочу накакать вам в шляпу, и я хочу, чтобы Мэй Вест присела
  мне на лицо, потому что я крутой донжуан.
   Брут пытался сохранить серьезное выражение, но это было невозможно.
  Он откинул голову и захохотал. Дин сполз на край платформы, будто его
  подстрелили, голова в коленях, всхлипывая, как койот, и прижав руку ко
  лбу, словно боясь, что растрясет мозги. Харри прислонился к стене и
  выдавал свои "ха-ха-ха" так, как будто кусок застрял у него в глотке.
  Даже Джек Ван Хэй, не отличавшийся чувством юмора, смеялся. Мне тоже
  было смешно, мне тоже хотелось смеяться, но я сдерживал себя. Завтра
  ночью все будет понастоящему, и там, где сейчас сидит Тут-Тут, умрет
  человек.
   - Заткнись, Брут, - сказал я. - И вы тоже, Дин, Харри. А ты, Тут,
  смотри, еще одно выступление подобного рода станет последним. Я прикажу
  Ван Хэю включить на вторую по-настоящему.
   Тут ухмыльнулся мне, словно хотел сказать: "Это было так здорово,
  босс Эджкум, правда, здорово". Его ухмылка сменилась выражением
  недоумения, когда он увидел, что я не разделяю общего веселья.
   - Что с тобой? - спросил он.
   - Это не смешно, - отрезал я. - Вот что со мной, и если у тебя не
  хватает ума понять, то просто держи свой хлебальник закрытым. - Хотя
  было и вправду смешно, и, наверное, это меня и разозлило.
   Я посмотрел вокруг и увидел, что