ав,
  добавил:
   - Кстати, во время нашей маленькой беседы в приемном зале какой-то актер
  открыл дверь и сразу же исчез, что побудило вас высказать наблюдение о
  беззастенчивости этих людей. Вы успели разглядеть его лицо?
   - Нет... впрочем, да. Это был Мо Моте.
   - Благодарю вас.
   Судья неторопливо погладил бороду. Наступило затянувшееся молчание.
  Казалось, что обеспокоенность настоятеля еще больше возросла. Цун Ли
  нетерпеливо ерзал на своем стуле. В полной неподвижности судья прислушивался
  к шуму дождя, хлещущего по ставням.
   Постучав, вошел Тао Ган и протянул судье небольшой свиток.
   Развернув картину, судья Ди положил ее перед настоятелем:
   - Не это ли последняя работа Нефритового Зеркала?
   - Действительно. После полуденной трапезы мы вернулись сюда выпить по
  чашке чая, а затем он меня отпустил, сказав, что после полудня займется
  портретом своего кота, который сидел на этом столике. Я не задерживался,
  хорошо зная, что Нефритовое Зеркало любит работать в одиночестве. Уходя, я
  видел, как он кладет лист бумаги на этот стол и...
   Судья встал. Ударив кулаком по столу, он крикнул:
   - Вы лжете!
   Истинная Мудрость сжался в кресле. Он пытался что-то сказать, но судья не
  останавливался:
   - Посмотрите на эту картину, последнее творение великого и святого
  человека, которого вы убили, подлив белладонну в чашку, которую именно здесь
  он после обеда и выпил! Вы осмелитесь утверждать, что можно за один час
  проделать такую