кими преступлениями, которые я расследовал? Но я должен был все понять,
  когда Истинная Мудрость признал свое участие в противных нравственности
  деяниях.
   Тао Ган слушал судью с задумчивым видом. Наконец он заметил:
   - Не представляю, каким образом вина настоятеля подтверждала вину Суень
  Мина?
   - Столь умный, столь проницательный человек, как учитель Суень, не мог не
  знать, что творится в монастыре. Во время короткой беседы, которая
  состоялась у нас после смерти Истинной Мудрости, он утверждал, будто никогда
  не покидал библиотеки и не принимал участия в жизни общины. Это должно было
  меня насторожить, потому что настоятель говорил прямо противоположное. Мне
  бы надо было прийти к выводу, что даос лжет, что он играет важную роль во
  всем деле и что, опасаясь разоблачения со стороны настоятеля, столкнул его в
  лестничный проем, дабы навсегда заткнуть ему рот. Немного погодя, когда мы
  пили чай с Цун Ли, у меня возникло неясное ощущение, что какая-то
  подробность не вяжется со всеми остальными, но потребовалось разбитое
  блюдце, чтобы направить меня на истинный путь!
   Судья вздохнул и, подавив зевок, продолжал:
   - Даосизм далеко продвинулся в изучении тайн жизни и смерти, но это
  знание порождает у некоторых его приверженцев чувство высокомерия,
  превращающее их в безжалостных чудовищ, а их глубокие размышления над
  мужским и женским началами вселенной перерождаются в позорные сексуальные
  нравы. Создан ли человек