; горные грифы только что обнаружили добычу.
   Судья спустился на первый этаж. Выйдя на паперть храма, он поднял глаза.
  Заря уже окрашивала розовыми полосами серое небо.
   Он продолжил свой путь к восточному крылу. Перед входом в малый двор он
  замер: окровавленная ладонь лежала сверху на двери. Какое-то мгновение он
  представил себе Суень Мина, уцепившегося за створку двери в отчаянном усилии
  избежать жуткой кончины... Но вот гриф нырнул с неба и унес в горы жалкий
  обрывок человеческого тела.
   С трудом поднялся судья по ступеням лестницы на третий этаж. Каждый шаг
  был для него пыткой, и он не раз останавливался, чтобы перевести дыхание.
  Ноги еле его держали, когда наконец он постучал в дверь.
   В прихожей служанки раздували жаровни, чтобы сварить утренний рис.
   Судья добрался до спальни. Занавески еще не были раздвинуты, и при свечах
  комната показалась ему уютной и теплой. Его жены только что встали. Первая
  сидела за туалетным столиком с открытой грудью, а две других, еще в ночных
  рубашках, помогали ей причесаться.
   Судья тяжело опустился перед чайным столиком. Он снял шапочку и повязку,
  чтобы потрогать рану. Третья жена с беспокойством спросила:
   - Помог ли вам мой пластырь?
   - Он просто спас мне жизнь.
   - Я была убеждена, что он вам поможет, - обрадовано сказала она,
  протягивая ему чашку горячего чая и добавила:
   - Пойду открыть ставни. Надеюсь, буря закончилась. С наслаждением попивая
  чай, судья следил взглядом за грациозными