му руку на ладонь, говоря:
   - Поэт Цун Ли сейчас прочтет эпилог.' Безбородый юноша с одухотворенным
  лицом поднялся на сцену. Поклонившись зрителям, он начал:
   Добрые люди из монастыря, Смотрящие драму грешной души, Истерзанной Горем
  и Сомнением. Верьте, вы будете спасены. Великий Дао даст вам прозрение
  Истинного пути.
   Но будут наказаны хитрецы, Жадные и рвачи, Прибегающие к нему
   Ради женщин прекрасных и благ земных. И каждого ждет справедливая судьба,
  Как солнце рассеивает утренние облака.
   Прочтя эти строки, поэт снова почтительно поклонился и вышел под звуки
  оркестра.
   Судья вопросительно посмотрел на отца настоятеля. Последний стих,
  произнесенный в монастыре под названием "Утреннее облако", был неудачен,
  если не сказать хуже.
   Священнослужитель задыхался от ярости.
   - Немедленно позовите сюда этого юнца! - крикнул он руководителю труппы.
  Повернувшись к судье, он спросил: - Вы слышали этого наглого мошенника?
   Когда юноша предстал перед ним, настоятель не терпящим возражений голосом
  задал вопрос:
   - По какой причине, господин Цун, вы от себя добавили последний стих? Он
  совершенно разрушил ту счастливую атмосферу, которую мы стремились создать в
  эти праздничные дни.
   Цун Ли выглядел совершенно спокойным. Он насмешливо возразил:
   - Последний стих, ваше преосвященство? Я думал, что вам скорее не
  понравится третий с конца. Но вы же знаете, когда импровизируешь, не всегда
  получается так, как хотелось бы.
   Монах стал