вою чашку с рисом.
   - Смиренный монах, каким я являюсь, охотно покажет храм вашему
  превосходительству, - ответил он. - К сожалению, в это время года нельзя
  открыть склеп. Если мы сейчас туда опустимся, влажный воздух может разрушить
  тело. Прежде чем приступить к бальзамированию, из тела удалили внутренности,
  но могут начать разлагаться другие ткани.
   Эти физиологические подробности лишили судью остатков аппетита. Он
  поспешил выпить еще одну чарку вина. Пластырь из апельсиновых корок оказал
  благотворное действие на его мигрень, но он по-прежнему чувствовал себя
  разбитым. К тому же начинало болеть сердце. Он с завистью посмотрел на Суень
  Мина, который с видимым удовольствием поедал "рыбу".
   Покончив с содержимым своей миски, даос горячей салфеткой, протянутой ему
  послушником, вытер рот и сказал:
   - Бывший настоятель этого монастыря был глубоко образованным человеком.
  Для него не составляли тайны самые темные тексты, его каллиграфия была
  совершенна, он превосходно рисовал цветы и животных.
   - Мне бы доставило большое удовольствие познакомиться с его работами, -
  вежливо ответил судья, - В монастырской библиотеке наверняка много его
  рисунков и написанных им самим текстов...
   - Увы, нет, - ответил отец настоятель, - По его твердому указанию все
  бумаги такого рода были помещены в склеп вместе с ним.
   - Похвальная скромность, - одобрил учитель Суень, - но послушайте, Ди,
  есть картина, которую вы могли бы посмотреть. В