судья заметил:
   - Я что-то не вижу ни госпожи Пао, ни ее дочери.
   - Ее дочери? - переспросил Цун Ли, еле ворочая языком. - Неужели вы
  серьезно утверждаете, уважаемый господин, что столь утонченное... а также
  столь хрупкое... существо могло быть порождено этой глыбой сала?
   - Течение времени, - дипломатично заметил судья, - иной раз чрезвычайно
  изменяет человеческое тело. Поэт пьяно икнул.
   - Извините меня, - пробормотал он, - эти люди пытаются нас отравить своей
  жуткой пищей. От нее у меня выворачивает желудок. Но позвольте вам сказать,
  что госпожа Пао отнюдь не принадлежит к лучшей части светского общества.
  Логический вывод: Белая Роза не ее дочь. А вы уверены, что эту несчастную не
  принуждают помимо ее воли принять монашеский сан? - продолжал он
  таинственным голосом.
   - Лучший способ об этом узнать - прямо ее спросить. Но где эти дамы?
   - Несомненно, ужинают в собственной комнате. Мудрая предосторожность!
  Было бы преступлением выставлять эту чистую девушку на обозрение развратных
  монахов. На этот раз глыба
   сала права.
   - Мне кажется, что вы и сами не спускаете с нее глаз! Поэт не без труда
  выпрямился и торжественно объявил:
   - У меня самые честные намерения!
   - Счастлив это узнать. Кстати, о склепе, про который вы рассказывали. Я
  сказал настоятелю, что хотел бы его посетить, и он мне ответил, что в это
  время года склеп не открывают.
   - Вот какую тактику он теперь избрал, - прошептал Цун Ли.
   - Вы сами-то туда