да спускались? - спросил начальник уезда.
   - Еще нет... Но сделаю это, не откладывая. Они отравили беднягу, как
  сейчас пробуют отравить нас. Хорошо запомните то, что я вам сказал!
   - Вы просто пьяны, - резко возразил судья.
   - Не отрицаю. Это единственный способ остаться в здравом уме в этом
  морге! Но уверяю вас, что старик настоятель выражался вполне ясно, когда
  писал свое последнее письмо моему отцу.
   Судья Ди поднял брови.
   - Упоминал ли он, что его жизнь под угрозой? - спросил судья.
   Поэт утвердительно кивнул и опустошил еще одну чарку вина.
   - Кого же он подозревал?
   Цун Ли со стуком поставил чарку на стол.
   - На этот вопрос отвечать не буду. Вы еще обвините меня в клеветническом
  доносе, - заявил он. - Начальник, я знаю закон. И, наклоняясь к собеседнику,
  добавил:
   - Я заговорю, когда соберу все доказательства. Молодой пьяница вызывал у
  судьи неприязнь, но у его отца была репутация человека возвышенного. И в
  официальных, и в литературных кругах о нем все еще вспоминали с уважением, и
  если старик настоятель незадолго до кончины писал ему, что опасается за свою
  жизнь, расследование становилось необходимым.
   - Что думает об этом нынешний настоятель? - спросил судья. Улыбаясь, поэт
  ответил:
   - Начальник, задайте ему этот вопрос. Может быть, вам он не осмелится
  лгать.
   Поднявшись, судья вернулся за свой стол.
   - Вижу, что господин Цун уже пьян, - желчно заметил настоятель, - Как
  мало он похож на покойного отца!
   -